• YWR

Вакханалии в африканской аналии

Текст Тантра Фауст

Мы,  команда транспортного рефрижератора «Красная Заря», искусанные ипритными мухами где-то у берегов Намибии, заходим в тридесятое государство Того.    Ипритная муха, ползая по человеческой коже, оставляет на ней длинный след, похожий на тонкий ожёг. Если при этом она не откладывает яйца, то вскоре все шрамы-украшения исчезают без последствий. Но в случае, когда насекомое плодоносит, тело пострадавшего превращается в страну ипритных червей. Сначала больной часто и невпопад смеётся, почёсываясь и понимая, что жить ему осталось не более двух-трёх лет. Затем медленно умирает.    Но это потом, а сейчас мы – пираты, красивая устрашающая мужская рвань со шрамами.    Наш беспарусный корвет входит в тоголезский порт Ломе, где коварные аборигены встречают нас африка-джином, а белозубые аборигенки трепетно ждут насилия. Наши пушки – деньги, их оружие – неонаивность.    В пять утра готовимся к разгрузке. Трюма переполнены «левой» рыбой, полученной на промысле старшими матросами в обмен на сэкономленное сухое вино, предназначенное для употребления в тропической зоне. Задраиваем все двери надстройки и посыпаем палубы хлоркой. Разгружать судно будут местные негры, а они мочатся, где приспичит, к тому же с ними на судно могут попасть не известные доселе цивилизованному миру болезни.     Наблюдаем за действиями тоголезцев, находящихся на берегу. После выкриков и непонятных телодвижений, из общей массы вычленяется бригадир с двумя шрамами на щеке. Здесь ещё сильны родоплеменные отношения, поэтому можно ожидать, что и у всех остальных грузчиков на щеке по два шрама.  Выстроив соплеменников, бригадир отбирает работников для нашего судна. Некоторые выходят из строя, раболепно улыбаясь, и шеф благосклонно кивает. Кое-кто пытается спорить и получает по рёбрам деревянной дубинкой, по форме напоминающей резиновые демократизаторы наших блюстителей порядка. Такими дубинками вооружены многие администраторы порта.    Открываем трюма и разбиваем несколько коробов мороженой рыбы, для того чтобы грузчикам было что украсть. В противном случае они сами начнут, как бы невзначай, разбивать груженные поддоны, и это рискует превратиться в настоящий погром. Крепим к носу нашего «корвета» две длинные широкие доски таким образом, чтобы их концы находились над водой как можно дальше от судна. Это туалет для местных.    Наконец полу босая и полуодетая бригада полезла в морозильные трюмы. Началась разгрузка, торговля африка-джином и анашой, воровство рыбы и деталей из цветных металлов. Кое-кто попрошайничал и мочился, где придётся, иногда, чтобы только отвлечь внимание уже полупьяных вахтенных матросов. Некоторые пошли опробовать импровизированный туалет на досках, как раз в тот момент, когда под ними проплывал греческий катер. Бомбардировка экскрементами под весёлый смех испражняющихся, прошла успешно. Это привело африканцев в дикий восторг, а об…ных греков – к борту нашего судна. Они хотели выразить своё возмущение, но, увидев сильные руки и шрамы через всё лицо, решили, что ничего страшного с ними не произошло, что было даже смешно и даже как бы сексуально.    По трапу поднялся негр небольшого роста, крепко сбитый, низкозадый и самодовольный. Его бы подбелить – и вылитый осведомитель царской охранки или наш современный «кошелёк, живот и уши». - Меня зовут Иван, - сказал он, подойдя к Петру. – Ты белый – это хорошо, а я чёрный, как собака. Чоп-чоп, плииз, амиго, чоп-чоп. - Не андэстэнд, - не понял Пётр.  Запас русских слов у Ивана был исчерпан, поэтому, приговаривая «чоп-чоп», он стал расстёгивать рубашку, показывая пальцем на свой рот, живот и пониже. Вскоре рубашка была расстёгнута полностью, и негр стал снимать штаны, поворачиваясь задом. - Господи, и в Африке выродки, - вздохнул Пётр, думая, что абориген приглашает его к соитию. – Вумэн нужно чоп-чоп, - наставительно произнёс матрос. - Иван раньше вумэн чоп-чоп, теперь Иван рыбу чоп-чоп, а вумэн джиги-джиги. - Петруха, чоп-чоп по-ихнему значит пожрать, - подсказал более опытный матрос Васыль. - А зачем же он раздевается? - Пытается тебе, дураку, объяснить. Как пища проходит через рот, переваривается в животе и идёт на выход.    Пётр поплёлся на камбуз за бутербродами для нового друга.    Наконец жара спала настолько, что можно было прогуляться. Пройдя вперёд вдоль причала, мы обнаружили небольшое транспортное судно, на палубе которого время от времени появлялись странного вида существа. У одних лица вырастали прямо из наколок, у других лиц не было видно из-за  длинных волос. Познакомившись поближе, мы узнали, что это испанские моряки, которые вместо мороженой рыбы привезли в Того большое количество марихуаны. Тоголезским властям это не понравилось, и они арестовали доблестных потомков конкистадоров. Вот уже четыре месяца последние питаются, чем придётся в стране, в которой и местным живётся не сытно. Испанцы рассказали, что арестованы, собственно, судно и груз, и пока идут разборки между капитаном, судовладельцем и властями, они, моряки, могут разгуливать по всей стране без конвоя.    Мы пригласили их на пиво, они нас – к знакомому колдуну. Пошли вшестером, я с Васылем и Петрухой и их трое – Хуанито, Хуль и Хульо. Настоящие испанские Дон Жуаны, особенно Хуанито, маленький визгливый и нахальный. Он уже давно обосновался в хижине 36-й колдуновой жены и лишь изредка появлялся на судне. Всего у местного чародея по имени Кастуло было 43 спутницы жизни, а детей столько до скольких он считать не умеет.    У проходной порта двое военных с винтовками подметали землю. Подойдя ближе, мы увидели, что вовсе они не метут, а переворачивают вениками мелкую рыбёшку, лежащую на твёрдой земле. Такой способ вяления принят во многих прибрежных странах Африки. За проходной огромная очередь в ожидании такси. Как в нашей бывшей Совдепии. И точно так же, как наши тогда обожали и любят сейчас пьяных финнов, негр-таксист проезжает, не спеша, мимо женщин с детьми и соотечественников преклонного возраста и останавливает свою колымагу перед нашей лихой компанией. Чудесным образом впихиваемся вшестером в старенький «Пежо» и, продребезжав через прилизанный столичный центр Ломе, вскоре оказываемся далеко за его пределами.    Кастуло встретил нас, как родных, особыми тоголезскими рукопожатиями, при которых сначала сжимают кисти рук, затем основания больших пальцев и заканчивают характерным щелчком пальцами, поднимая руку вверх. На остальных жителей тростниковых хижин мы поначалу не произвели особого впечатления. Только несколько сорванцов да девчонка-замухрышка подошли попрошайничать. Заходить в хижину Кастуло испанцы отказались. Расселись под пальмами и с помощью обрывков фраз из разных языков мира и энергичной жестикуляции завели неспешную беседу. Постепенно вокруг нас образовалась оживлённая компания из детей и взрослых. Для налаживания контактов с духами пили какую-то жидкость, на вкус похуже самогона, но крепкую. Кастуло завывал и пританцовывал, курил вместе с нами. Мы тоже начали кружиться в танцевальном бреду. Руки и ноги стали ватными, и неземное блаженство разлилось по всему телу. Солнце и дети, Кастуло и его жёны, воины и тамтамы, - всё посветлело и покрылось лёгкой дымкой. Марихуана – кайф для одиноких идиотов. Впервые я это понял, когда курил с любимой женщиной. Непередаваемое удовлетворение при полном отчуждении друг от друга. Будто счастье, подаренное Богом, было на время прервано кайфом, подброшенным Дьяволом.    Буйный смех и пляска на ватных ногах среди безумных аборигенов. Снова я маленький мальчик, смотрю на свой членчик, вокруг которого беснуется тёмное чудовище, пытающееся привести его в состояние эрекции. «Три доллара и она твоя на всю ночь, такая нежная», - речитативом повторяет Васыль, плавно отплясывая гопака вокруг человекообразной самки с большими клыками. В то же время Петруху тщетно пытается изнасиловать саблезубый тигр, катающийся с ним по земле. «Десять негритят пошли купаться в море, десять негритят мочились на просторе», - прямо на голову Хуанито, закопанного в землю по самый подбородок. Неожиданно в лунном свете появляется экскаватор темно-металлического цвета на человеческих ногах, могучий с острыми шипами. Размахивая катаной, я, в костюме ниндзя, совершаю бесконечные прыжки через его ковш, сметающий всё на своём пути. Разлетелись детишки, покатилась обписаная голова Хуанито. У экскаватора появляются огромные колючие руки. Последний раз, взмахнув катаной, нырком ухожу от его правой и совершаю отчаянный мощный прыжок в кусты. Там огромная серая жаба Марина смотрит на меня пустыми глазницами и ковыряется в зубах. - Вы не писатель, вы дурак, - по лошадиному заржала Марина, метнув в меня гигантскую зубочистку. Я рванулся, но цепкие тропические ветки намертво приковали к месту, а зубочистка угодила в голову. Череп с сожалением хрустнул, и рот стал медленно заполняться сладкими мозгами, перекрывая гортань. Погасли звёзды. Я умер и открыл глаза.    Мой нос упирался в благоухающий лобок 32-й жены Кастуло. Завёрнутый в полосатое одеяло, под пальмой валялся Петруха. Клыкастая негритянка отпаивала Васыля африка-джином. Мирно спящая голова Хуанито торчала над землёй, пуская слюни. Хуль и Хулио раскуривали очередной косяк. Я откопал Хуанито. Тот смачно сплюнул и грязно выругался, пнув при этом спящего на земле ребёнка. В одной из хижин покряхтывал старый мошенник Кастуло. Издали донеслось фырканье драного «Пежо». -;Viejo! ;Nos vamos!*, - крикнул Хулио, метко запустив бутылкой в чародееву недвижимость. Изнутри послышались стон и ругательства 43-й супруги.    Шум лебёдок, удары дубинок о рёбра тёмнозадых воришек. Военные с винтовками переворачивают вениками рыбу на причале. «Чёрный как собака» Иван снимает штаны и просит чоп-чоп у вновь прибывших из-за океана. источник - proza.ru


Наши группы

© 2019 Yachting World Race

 Подписаться на рассылку